С утратой в народной латыни и древнегреческом тональной системы обеднилось и стихосложение, потерявшее два конструктообразующих звена, неизвестных нынешнему силлабо-тоническому стиху: высота тона и длительность. Древний стих представлял собой полотно, сотканное из долгот и высот, напоминая, если позволить себе такое сравнение, гирлянду-сеточку, мерцающую в окне.

Более серьезно говоря, стих читался как музыкальная партитура, поскольку любой язык закладывает колоратуры и интонемы для естественного рождения мелодии: так, муэдзины не записывают на ноты распев Корана, ибо особая формовка текста предполагает нотную реализацию в имплицитном виде. Поскольку народная музыка замешана на особых внутренних колоратурах, а народную мелодию и гармонию подсказывает сам язык, не бывает похожих мелодических паттернов у двух разноязыких народов. Колебания воздушного столба при напряжении речевого аппарата определяют физиологические характеристики воспроизводимых звуков – как музыкальной, так и разговорной речи.

Нынешняя поэзия превращается, в сравнении с древней, в набор необязательных шумов в начале периода (строки) и легкой ассонансностью (рифма) в конце. Влиянию слова подвергся и язык музыкальный, пошедший на поводу у силлабо-тоники (см. ранние мотеты и песни вагантов): экспираторность стала основной точкой отсчета такта и затакта, нивелируя высоту, тембр и продолжительность звука.

«Ковер» ритмов утрачен. Как утрачен и ковер тонов: воспроизводя древнюю поэзию, голос невольно пел, итерируя переливы заданного размера, приближая строку к мелодике.

На древних моделях музыкального мышления построена японская (кото), китайская (эрху) и индийская (ситар) музыка, где формообразующий ритм почти не играет никакой роли, но тремолирование, флажолетирование и опевание одного и того же звука (вплоть до шестнадцатой тона) могут длиться бесконечно долго, представляя собой вариации, по сути схожие с европейским рондо, но на «местном» материале.

Во многом упрощение – даже опримитивление – стихосложения и привело к поголовной поэтической и музыкальной писанине: сродственность древнего стиха музыке исключала дилетантизм из самого творческого процесса (задача была не из простых – сделать поэтико-музыкальные ассонансы между, скажем, каждой второй стопой каждой строки; после – между каждой третьей стопой каждой третьей стопы... и так далее до мозаичности); а умение слышать тон до его шестнадцатой части говорило просто об избранности.

Искусство есть динамика поиска плюс статика найденного.

Помноженное одно на другое есть – статистика.

Психология есть искусство, помноженное на хладнокровие и статистику.

Пока вы смеетесь над тем, что я вижу, вы создаете больше предпосылок к моей правоте.

Пока вы выясняете, с кем я общаюсь и с кем сплю, я иду своей дорогой и собираю статистику людских пороков через излишнее любопытство.

Пока вы уходите в маразм духа и вонь тела, я гибкостью остаюсь в конце двадцатого века – заглядывая в двадцать второй оджинтоненным взглядом.

Пока в оджинтоненном взгляде вам мерещится зеленый змий, я делаю стойку на голове и дышу полной грудью, соскакивая газелью со сцены, несясь к пустым креслам репетиционного зала, зная, что они будут наполнены до отказа вчерашними насмешниками.

Пока вы ходите по Русаковке, мечтая о квартире во-о-он в той новостройке... мансарда ли, седьмой ли этаж, пентхаус ли… пока вы остерегаетесь кладбищ, я бегаю на Волковское, таская свою ватагу по старинным захоронениям и вбивая мысль о кремации да красивом взлете вверх. Да чтоб со свежим анекдотом вдогонку, который я уже буду слышать с птичьего полета.

Пока вы выясняете, откуда трагизм и Мозамбики, приходит то, что мне нужно.

Пока воет ветер за окном, пока вы пьете за виртуальные имена навроде «начальников», «поэтов», «бизнесменов», я наливаю соус и обмакиваю псевдосуши, зная, что за горизонтом нет «псевдо», но все или просто есть – или просто нет.

Пока вы шуршите своими приворованными у других шакалов денежками, я знаю, что сегодня ты цезарь, а завтра дерьмо без палочки,– и потому предпочитаю оставаться дерьмом в глазах тех, кто судит: я-то знаю ответ дня завтрашнего.

Пока ваши обвислые гениталии и чакры закрывают от вас вашу истинную сущность, я предоставляю вам судить обо мне: ибо ваше суждение не есть зеркало моих недостатков, но – ваших.

И будет внесено в статистику.

Я - смеющийся зверь. И, сгорая в костре непонятости, посмеюсь, что во времена Яна Гуса не было терморегулирования от Индезит. Потому что animal ridens, animal irrisor... animal... illusor.

Москва – Санкт-Петербург. Регулярный маршрут моей жизни на две столицы.

Последний уикенд ноября 2009: Питер, фигурировавший в предварительном планировании.

Смена расписания из-за загруженности и необходимости разруливать перед концом года все то, что сеял и чему ожидал всходы: диссер, театр, Прочеркон, экскурсии…

И тут…

Взрыв «Невского экспресса». Сегодня ночью.

Хотя предпочитаю больше «Красную Стрелу» или «Две столицы», самая мысль покоробила до костей: Невско-Тверская необъятной страны. Где я мог быть ровно сегодня.

Самый плотный пассажиропоток. После Московского метро. В котором десять миллионов ежедневно неосознанно ждут: что-то произойдет… что-то будет…

Слишком некоторые расслабились, больше шерстя ледащих узбеков на предмет регистрации… слишком велика самоуверенность по части безопасности… слишком сладка мишень – час-пик…

И как бы я ни обожал метро, как бы ни напитывался энергией, влетая в вихрь его мира, но: «Проехал без приключений – и на том спасибо, Боже!» … вот мысль, что на подкорке скребется у каждого, кто вылезает на поверхность после эродавки…

Когда идея купли-продажи всего, что только можно купить и продать, разделила мир на «товары» и «услуги», налитый мною тебе чай, мой тебе в носик поцелуйчик, указанный маршрут до ближайшего сортира по переулочкам Сретенки – все попало во вторую категорию. Я тебе – услуживаю. Чего изволим-с? Мне карту вологодского метро. Услуга по продаже товара. Во как.

Туда же попало и образование. Услуга! И формулировку-то придумали – «образовательные услуги». Я вот вам услужу – вы извольте мне отбашлять. Интересно: Олег Фролов (www.francite.ru) мне заказал написать статью про Смоленск на французском – это у нас что? Правильно: «услуга по написанию статьи». Мама родная, бред…

А куда деваться? Общество потребления – изврат в принципе неизвращаемого. Я уже знаниями не делюсь. Я услуживаю. Все вровень – чистка ботинок, подача сашими и объяснение перипетий постмодернистских учений. Эгалитаризм и буржуазность!

Именно на этих скоростях с Олегом (okondrashov.livejournal.com) мы и наткнулись на камень, когда МЭК предложил раскручивать Школу этики и риторики.

Оказывается – услуживаем мы. Кулюторно разговаривать на йазыке не желаешь, гнида?

Господи Иисусе, что ж Ты не подписывал такие контракты две тыщи лет назад… Я вот тут Тебе и рыбу состряпал. Не ту рыбу для пустынников, а канцелярскую.

“If you’d come today, you would have reached the whole nation: Israel in 4 B.C. had no mass communication…”

Договор об оказании возмездных образовательных услуг

Негосударственное образовательное учреждение «Царь Иудейский», именуемое в дальнейшем Исполнитель, и корпорация «Афины и Ершалаим», именуемая в дальнейшем Заказчик, настоящим документом заключают контракт на предоставление возмездных образовательных услуг.

Права и обязанности сторон

1. Заказчик обязуется сформировать учебные группы и аудитории в зависимости от уровня студентов и обеспечить регулярную посещаемость.
2. Продвинутые группы должны состоять не более чем из 12 студентов (группы «Евангелисты», «Апостолы»), общие же группы могут состоять из неограниченного количества участников (группа «Рыба и Хлеб», «Мытари», «Фарисеи» «Дети»).
3. Исполнитель обязан предоставить в срок график и учебный план по изучаемым практическим и теоретическим дисциплинам.
4. Исполнитель обязан предоставлять индивидуальные консультации по всем образовательным вопросам в группах «Понтий Пилат», «Ирод», «Левий Матвей», «Справа от Креста», «Слева от Креста».
5. Заказчик имеет право вносить поправки в предоставляемый Исполнителем учебный план в зависимости от динамически анализируемых потребностей.
6. Исполнитель имеет право не отвечать на вопросы без объяснения причин.
7. Заказчик имеет право ввести санкции против преподавательского состава путем усекновения глав, распятий и прочих мер пресечения.
8. Стоимость обучения исчисляется в у.е. Царствия Божия (именуемое в дальнейшем УЕ ЦБ).
9. Стоимость одного модуля обучения составляет 666 УЕ ЦБ. Стоимость 1 УЕ - как Бог на душу положит.
10. Продолжительность одного модуля обучения – три луны.
11. По окончании обучения Исполнитель обязуется провести тестирование и сертификацию с определением дальнейшего профиля развития по специальностям «Рай», «Ад», «Чистилище».
12. Исполнитель имеет право делегировать часть своих полномочий партнерской образовательной организации «Данте, Божественная Комедия и Co.»

Юридические адреса сторон

Исполнитель:

Голгофа
Улица Минус Первого Года
Дом Минус Два

Заказчик:

Иерусалим
Улица Каиафы
Дом Номер Ноль

Дата:

Энный год правления Цезаря
Священный месяц Ниссан
День Тойоты
Час Быка

Посмотри на свою ладонь. На эти линии, которыми зарабатывают на хлеб цыганки. Представь, что это не твоя ладонь. Представь, что это не твое тело. Представь, что это не ты. Ты – где-то поблизости, но ты – это не ты. Погаси свет. Ляг. Расслабься. Ни о чем не думай…

Дотронись ладонью до самых интимных складок тела. Беги ладонью по всему – и по занавесу чеховского театра, что на оплывших боках, и по плоскому филипсовскому экрану тощей груди, и по дорическим колоннам до срока округлившихся ножек. Ласкай себя ладонью – словно ласкаешь кого-то любимого…

Отдерни руку в отвращении – неприятен сам-другой самому-тебе? Да-а… Неприятно ласкать себя неухоженного и непричесанного, булимийного или анорексийного. Ведь неприятно прикасаться к тому, что несовершенно. Всегда хочется упругости, гибкости, твердости. Только вот ищешь ты это в других. А не в себе.

На стороне-то искать проще: в пустоту проще предъявлять требования. Сложнее самому каждый вечер расправлять складки телесного и душевного жира, вспахивать оледеневшее поле целины: в мозгах и душе она страшнее, чем внешняя безответность кожи. Ибо это всегда – боль изменения.

Не надо лишних вопросов ни своему утомленному мозгу, ни тем более миру, которому нет дела до твоих вопросов. Мир будет существовать вне зависимости от того, какая концепция побеждает – номиналистская или реалистская. Можешь сказать, сколько на твоей голове волос? – Если сбреешь и пересчитаешь. Но только зачем?

И если ладонь, кусающая в темноте обжиренные бока или впалую грудь, не откроет вдруг – словно со стороны – что-то новое и внезапное, проблесковое, словно молния, остолбеняющее, словно покойник, восстающий среди кладбищенского тумана в полуночной мгле, то ты уже и сам труп: или потому, что уже все знаешь да поучаешь, словно сдвинутый фанатик, ежевечерне заполняющий бланк заявки на прием в просветленные, или потому, что уже просто слеп и нового ничего увидеть не в состоянии…

Не так давно Олег (okondrashov.livejournal.com) привлек мое внимание к прекрасной метафоре, которую мы все знаем с детства, но вряд ли задумываемся о ней…

А если поразмыслить – истинно…

Что бы мы ни делали, упирается в тупик непознаваемости мира… В стену невозможности что бы то ни было в нем, кроме самих себя, изменить. Образно говоря, вся наша деятельность – это извлечение новых порядков числа π. Конца и края не будет. Даже периода. Ни рациональной дроби, ни сюжета, ни смысла, ни развязки. Как хороший яой.

И движение по замкнутому кругу обессмысливается еще больше, если не с кем разделить весь абсурд существования и всю суету.

Я возмечтал уехать из Москвы. Из России. В Африку. В Мозамбик.

Если нет возможности пожертвовать собой ради чего-то, что пригодится здесь, если Бесконечное в тебе не нуждается (а оно ни в ком не нуждается, если уж честно), если нет возможности обрести йоговский душевный комфорт, если нет возможности в чьих-то глазах отыскать нежность приятия, значит, стоит пожертвовать собой хотя бы ради чего-нибудь конечного, конкретного, мизерного. Авось, кому пригодится. Потом. Когда-нибудь.

А в Мозамбике опасно. Безнадежно. Безвозвратно. Поставлю, например, целью собрать лингвистический, этнографический и музыкальный материал: ведь такое ни один нормальный человек не будет делать на здравую голову. Малярия, всяка дрянь из болот, войны; в общем, без возврата. Больше двух лет не протянешь. Соберу хоть крупицу научного материала в опасных условиях: о суржике португальского и о местных традициях, запишу в ноты местную музыку… Хоть что-то на благо потомков. Раз в моей деятельности проку нет и никому это ненужное.

Предвосхищу возможное обвинение: ни о каком суициде речи нет. Я это не приемлю. Напротив, я хочу проверить свою жизнь. Ведь если мне не судьба там загнуться, то и все комары покусают не меня, все пули пролетят мимо, туземцы съедят не меня...

Если мы ничего не можем сделать в этом мире, значит, нет смысла жалеть себя и уж тем более свою копеечную жизнь. Пусть горит без остатка.

Журнал – тоже суета.
Но если мне что-то втемяшивается в башку, то я - только откладываю. На год, на пять, на два десятилетия. И я - все равно рано или поздно доберусь до Мозамбика...
 

My dearest friends:

With humble willingness dare I inform you that what I once entitled “Heavenly Collection of the World” has now been compiled and finalized (First, Second, and Third Volumes, containing 75 tracks each; 225 in total), and is at your disposal for your pleasure and cultivation.

Many of you have already appreciated the first two volumes (both now updated and renewed) and have been pressing me on the third one. Frankly: previously I didn’t think it would appear, but what was primarily a personal collection of tunes and melodies from my childhood, evolved with your perseverance into a small research practically proving that what we perceive as a gap between elitist and popular cultures is mostly nothing but a lack of competence in other nations’ treasuries.

Several rigid principles were set before selection:

-         no folk tunes;

-         no operettas or musicals;

-         originals and first versions;

-         high-quality balance between an intellectual text and exquisite melody.

The presented “Heavenly Collection” embraces melodies from all over the world, including, among others, exotic countries of origin (Argentina, Brazil, Byelorussia, Czech Rep., Denmark, England, Estonia, Finland, France, Georgia, Germany, Holland, Israel, Italy, Japan, Lebanon, Norway, Poland, Russia, Spain, Sweden, Ukraine, United States).

Your first impression might be that it is a bunch of “retro hits” and “oldies”, which is wrong: no time limits were set, and the only decisive argument was quality: you will nevertheless find brilliant exceptions of the New Millennium. Unfortunately, not my fault that culturally the world fell into a black hole since 1990-s…

While listening to the Collection, don’t get fooled by the three-second zapping effect: most tunes, though characteristic melodically, might require your poetic and linguistic strain.

Enjoy!
 

В Преображенском соборе по самую галерею – бульк-бульк... плещется наливка. Тымко-Дымко. Кого совратил? Не знаю, кого. Какие поцелуи у дверей поезда – такие и совращения. Не больше: бой без правил. Тлеют прививки да переходы к платформе семь целых шесть десятых по разбитой брусчатке. Правило сарказма и отключенного Интернета.

Мосметро перевозит ежедневно до десяти миллионов грешников, спускающихся в бесконечный анабасис подземелий, и Харон предлагает без пересадок доехать от Бульвара Донского до Медведково. Согласись – получишь аттракцион в один конец. Зато без пересадок. Хоть раз в жизни.

В слове «яйцо» прячется анаграмма «це яой». Пропаганда от Сокольников до Покрова на Нерли. Орет знойной и гнойной пропойностью ребенок. Ладно: в ушах мотив знакомый – даже старый, и сладкий голос бас-гитары… тревожит память мою… Может, мне стоило быть настойчивее и наглее? Просто обнять крепко и не отпустить? Прижать к себе? Но в ночную форточку окна опять влетит колечко дыни…

Пончики и посыпанный пудрой перрон Дзержинска. Ты все еще читаешь то, что я пишу, и в действительности завидуешь? Да а чему завидовать? Ты не понял, что статусы ничего не значат? Ты не понял, что важнее – это те, кто придет к тебе с утра пить чай с пончиками и сгущенкой?

Сыграем в игру: опоздание на десять минут – встречу отменили. На двенадцать и больше… Не придумал пока. Дави негатив – играй. На Чистых Прудах гладь руками мрамор ступавших стоп, стоп! стоп! стоп!.. Остановись, кондуктор, отдай два пакетика сахара. Мне не хватает в мой гараж на Бутлерова. Синильная кислота и твои шаги по мартовскому снегу. Последние. Только Таганка, много недель спустя, в своей лазуревой краске шмякнет дверями перед носом.

Миндалевые фантазии среди столиков, где на мятых салфетках среди необязательных разговоров начинался Прочеркон. Лестницы армянских берцовых костей заканчиваются там же, где и начинаются. Цепляние за ниточки рюкзака и тесты Ткаченко за гроши – только бы не допустить ошибки, только бы не срезаться, когда на перекрестке под гул и раскаты летит пробка шампанского. Яйца уничтожили – шорох одежд, и покрывала летят прочь от гофрированных стекол, зеленящихся и желтящихся летящей на восток Россией.

Зонтик напомнит штыри для чеков в Совдепе – Хабаровск не натыкается. Гордый Хабаровск. В волосах запутывается фенечка, изготовленная твоей нежностью: сама-то ты поняла, что сделала? Там, где начинался миндальный гомон салфеток… Смотри выше и читай глубже. Тех самых салфеток. Раздели их пополам и едем на Поянку за Сталиным!

-Есть ли у вас полное собрание сочинений?

-Разумеется. Вам в переводе на какой язык?

-Санскрит.

-О, тогда поторопитесь: сегодня пришло пять комплектов, но, кажется очередь будет до самого метро. До Боровицкой.

Смерть тебе через сну-сну. В Москве тоже есть Сенатская площадь. Марчинек, ты вспомнил? Да. Ибо столько лет – все помним я и ты. Не зря накануне запела мне ни с того и ни с сего Анна Янтар – «Najtrudnejszy pierwszy krok»…

Проще теперь. Только время уходит. Я стар.
 

Ыхмыгурбунт малькубенца!

Аплингуда мурцаппиондо лапороноди иффано, уа, вауцровза фыкерапосн ичпа.

Ильмугайя малкуцапача? Лакрарга цупапа лакловапа цунга миолафацумба лиокрапопоцца лиокрамбуцый чап-чап-чап!

Хххх!

Ла-а-а-а-а!

Мя!

Лямбоникоппа райсунджо марфымбо! Шымындепапа! Лайвыхысмыа-а-а-а!

Тюп-тюп!

Жы-шы пешы с «ъ»!

Что делать, если жизнь – это жопа? Дать ей просраться. А если она – полная жопа? Побеспокоиться о том, чтобы подтирание было по раблезианским канонам: уточками там, гусятами, наждачкой. Скажи мне, Даш, а ты мне дашь? Скажи мне, Петь, мы будем петь? Скажи мне, Дим, есть слово «dim»? Скажи мне, Свет, а будет свет?

Я возвращаюсь в свою квартиру и отдыхаю после обеда до 3:30. Потом я играю на барабанах пьесу собственного сочинения, которую Кобяков играть отказался, потому что теперь он рассказывает про Калязин. Еще я спрягаю арабские глаголы, свесившись с балкона на три четверти. Потом я раздеваюсь догола и иду в соседний магазин пилить молоко и юзать крапиву по семьсот баррелей за доллар.

По вечерам под орган мы горланим «Иду-шагаю по Москве» после двух литров вина. Потом мы идем гулять к церкви Ильи Пророка, и к нам подруливает мальчик лет двадцати семи – тридцати пяти. Нас тащат в «Якиторию» на Русаковке. Она думает, что мальчик кадрит меня, я думаю, что мальчик кадрит ее. А мальчик уже просто в говно – он только пьет сакэ да растворяется в сентябрьском утреннем тумане. Он над нами проплывает. Над тамбуром. Горит. Конечно горит! Поэтому мы пьем еще…

Мне нравится, что вы больны. Не-е-е-е… Мной – мне нравится, что я больна.

Науки юношей пытают, в Отрадном старым подают, в счастливой жизни мух рожают, в несчастной – сучье Вери-Гуд! 

Вообще же бывает секс вагинальный, оральный, анальный и автономный (дед Ананий). Но вот если – в мозг, это уже секс церебральный.

Поздравляю с получением дозы церебрального изврата, который я люблю больше всего.

Кому добавки? Пюре еще осталось и не совсем остыло.
 

Если пойти на марш несогласных, то нужно быть несогласным. В принципе, можно быть несогласным и с самим маршем несогласных; на то он и марш несогласных. Несогласные, как известно,– это гласные. Значит, должен быть еще и марш гласных. Можно устроить также марш полугласных, марш дифтонгов и марш трифтонгов. С трифтонгами посложнее: они есть только в английском и португальском.

Главное: не путать трифтонг с тритоном. Это рыба или музыкальный интервал. Рыба бывает в домино или на рынке. Тритон разрешается плавным голосоведением. Следовательно, некоторые рыбы разрешаются плавным голосоведением. Если это так, значит, ложно, что рыбы не издают звуков.

Несогласные еще иногда приходят на рынки к таджикам. Там они все громят и кричат: «За Русь свободную!» Они разрешают рыбный тритон плавным голосоведением. Гласные ходят в супермаркеты. Там тритоны остаются без разрешения. Без разрешения ходят только привилегированные. Поэтому полугласные разрываются и йотают.

Объявляется дополнительный набор в следующие кружки и секты:
- октябрята;
- ноябрята;
- декабрята;
- январята;
- февралята;
- сентябрята.

Мартята и апрелята запрещены по морально-этическим соображениям. Мяукают много.

Все остальные объединены под крылом августят: они звездочки с небес ловят и достают.

Справки по телефонам:
в Москве – 03;
в Санкт-Петербурге – 03.

В деревне Говнокакино обращайтеся в соседняе сяло к фельдшеру.
 

В свое время в «Ералаше» был такой сюжет. Имен точно не помню – да это и не суть.
Петя наряжает елку. Скучно. Звонит Маше:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Маша вежливо ссылается, мол, не может – и пятое-десятое. Тогда Маша звонит Коле:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Понятное дело, у Коли та же волынка. Не может – и все тут. Подумав, Коля снимает трубку и звонит Ире:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Ну и, ясное дело, Ира тоже не может. Ибо Ира звонит Пете, который был в начале:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Петя ее просто послал. Сел в кресло – и из рогатки по красивейшей игрушке… 

Ныне такой сюжет никак не можно-с…
Как должен он выглядеть нынче? 

Петя наряжает елку. Ему скучно. Звонит Маше:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
-Прости, не могу. С родителями едем к бабушке и дедушке…
Маша звонит Диане, а та должна быть или таджичкой, а еще лучше – руссоафриканкой:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Диана хоть и таджичка (руссоафриканка), но правильная и вежливая:
-Прости, я не мочь. Меня есть поздравлять в посольство церез адын час.
Диана звонит Диме:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Дима очень утонченный мальчик. Он играет на фыртыпьяно. Он не может. Но Дима звонит Пете, который был в начале:
-Приходи ко мне наряжать елку – будем вдвоем: только ты и я…
Петя колеблется у телефона и тихо говорит:
-Да…
Садится в кресло – и (достаточно философски) из рогатки по красивейшей игрушке…